Восхождение на Монблан. Интервью с Николаем Рак и Александром Осинским

Николай Рак, бизнесмен, 57 лет на вершине Монблана, август 2009.
 
Александр Осинский, энергетик, 22 года во время восхождения на Монблан, август 2009.

1. Каким был ваш альпинистский опыт до того, как под предводительством Сергея Ковалева вы отправились в Альпы?

Николай Рак: Первый раз попасть на эту гору я попробовал два с половиной года назад. Это была зима, снег, я прошёл, наверно, часа два или три — одежды надел на себя много, взмок страшно, сгорел просто. Я боялся жутко, так что сгорел и психологически, и физически. В итоге я сказал, что возвращаюсь назад — и возвратился. А так — студентом я был на Кавказе, мы там строили шахту, поэтому все, что высотой до трёх тысяч метров, я там исходил сам. Это было моё чисто любительское дело, я в выходные дни гулял в Приэльбрусье. Любовь к горам родилась тогда — там я видел альпинистов

Александр Осинский: Под предводительством Сергея Ковалёва в мае этого года я добрался до Кавказа и зашёл на Эльбрус. Это была моя первая вершина.

2. Почему вы решил идти именно на Монблан, именно сейчас и именно в такой компании?

Николай Рак: Потому что знал эту компанию. И потому что мне хотелось хотя бы раз в жизни забраться на какую-то гору. И я это сделал!

Александр Осинский: Во-первых, потому что компания была великолепная, во-вторых, мы все были абсолютно уверены в Ковалёве, в его опыте, в его организаторских способностях. Кроме того, побывав в этом году на высшей точке Восточной Европы, Эльбрусе, мне хотелось подняться и на высшую точку Западной Европы, которой и является Монблан.

3. Когда хотят рассказать о нагромождении хлама и при этом выразиться изысканно, говорят: монблан какой-то. Неужели Монблан похож на кучу мусора?

Николай Рак: Нет, я как раз был восхищён тем, что альпинисты никогда не бросают мусор нигде. Это при том, что На Монблане очень многолюдно? Смотришь — просто караван безумцев движется. И никто по пути не бросает ни банок, ни бумажек, ни пакетиков — всё складывают в рюкзачочек и спускают вниз. Никакая это не куча мусора. Мы попали как раз в очень хорошую погоду, видимость очень хорошая была, так что насладились видом красивейших скал, снежных вершин. Просто удивительная красота.

Александр Осинский: Нет. Монблан похож на птиц, взмывших вверх и замерших в движении к небу. Великолепные горы, посеребрённые снегом, в котором играют лучи света… Это неповторимое зрелище, которое даже фотографии не дано воспроизвести.

4. Каким для вас был самый трудный момент восхождения на Монблан?
   
Николай Рак: Подъём и спуск по скалам. У меня ноги и руки трусились. Думал, как я пройду здесь? Ну, ничего — через полчасика всё стабилизировалось и пошёл нормально.

Александр Осинский: Самым трудным был первый день восхождения. И довольно неожиданным был участок пути, когда начались скалы — мы к этому времени уже шли часов восемь, устали. Ты идёшь, идёшь и уже не можешь дождаться, когда же доберёшься до хижины, в которой наконец можно будет упасть, раскинув руки.

6. Любые трудности на пути к вершине Монблан стоят того, чтобы…

Николай Рак: Подняться наверх и испытать всплеск эмоций. Я когда поднялся., раскинул руки в стороны и закричал: «Горы, я люблю вас!». А потом завалился на снег, звонил детям,  друзьям: вот,  я вам с самого Монблана звоню.  Шёл из последних сил, а когда дошёл — вроде и усталость прошла, такой всплеск эмоций, заряд энергии.

Александр Осинский: Чтобы потом снять ботинки и опустить ноги в снег: никогда не думал, что ощущения будут такие интересные, снег обжигает страшно. Это вообще было стоящее путешествие. Интересной была сама поездка, не только восхождение: мы ехали на машинах, посмотрели Европу — заезжали в маленькие деревушки, рассматривали их жителей, быт, знакомились с тонкостями их кухни. Это был комплексный взгляд на Европу. Плюс хорошая компания, интересное общение.

8. Если бы вам пришлось совершить это восхождение снова, каких ошибок вы попытались бы избежать?

Николай Рак: Сегодня, уже пройдя эту высоту, я бы так не волновался, я бы не боялся, я бы оделся полегче — я в этот раз снова слишком тепло оделся, потому что мы выходили рано, часа в три ночи, и чуть было опять не сгорел.

Александр Осинский: Основной момент — это распределение энергии: в движении, в дыхании, в еде и питье. Наверно, умение правильно это делать приходит с опытом. Было много моментов, когда я рвался вперед, а стоило поберечь силы, или наоборот — следовало меньше останавливаться, а я тормозил.

10. Зинетдин Зидан этим летом зашел на Монблан, чтоб забить символический гол. Как думаете, чем еще можно было заняться на этой вершине?

Николай Рак: Тут выдумывать можно сколько угодно. Мы там встретились с мужчиной и женщиной, которые шли по скальному маршруту вместе с собакой. Мы с ними одновременно пришли на вершину. Это была бельгийская пара, а их собака — настоящая альпинистка, это была уже не первая её вершина. Она очень послушная, сама лезет, карабкается — в очках от солнца, в ботиночках. Поскольку шли по скальному маршруту, ботиночки к финалу были вдребезги разбиты.

Сергей Ковалёв (справа) и собака-альпинистка на вершине Монблана, август 2009

Александр Осинский: С Зиданом мы не встретились там. А мне очень бы хотелось прыгнуть с парапланом с Монблана. Была такая возможность, но это стоит довольно дорого.

11. Ваши ощущения, эмоциональные и физические, после «взятия» Монблана, позволяют утверждать, что альпинизм  —  он действительно для всех?

Николай Рак: Я думаю, альпинизм — это внутренне состояние души. Многие меня спрашивают: зачем? Я и сам иногда думаю: ну это ж безумие полное. А все равно тянет. Вот только вернулся — и опять в горы хочется. Хотя там  — коленки тряслись. А когда первый раз шёл, всё время Богу молился, читал «Отче наш» и думал: боже, лучше бы я лежал возле телевизора рядом с женой, так хорошо — тепло, уютно, кофе пил бы; никогда в жизни больше сюда не пойду. Но потом всё улеглось, переварилось — и опять захотелось в горы.

Александр Осинский: Да, безусловно. Я не имею какой-то суперподготовки — ну, немножко занимался скалолазаньем, немножко … даже не ходил в горы, а гулял. И замечательно зашёл сначала на Эльбрус, а потом на Монблан.

12. Зачем, по-вашему, люди вообще ходят в горы?

Николай Рак: Я думаю, это внутренне состояние и потребность. Когда мы первый раз шли на Монблан, Ковалёв шутил: «В горы ходят, особенно зимой, люди, сильные духом и слабые умом». Может, чистота гор притягивает людей — чище гор ничего нет. Может, желание очиститься энергетически — кто в это верит, этим занимается. Сам дух гор, атмосфера в коллективе, с которым идёшь, взаимовыручка, помощь, когда команда живёт как единый организм — мне это очень нравится. А выпить водички из горной реки, спать в палатке на леднике, петь под гитару!…

Александр Осинский: Наверно, чтобы заглянуть внутрь себя. Потому как, поднимаясь на определенную высоту, человек очищает свое сознание от ненужных мыслей, от всех тех суетных мыслей, которые нас постоянно атакуют внизу, и с чистым сознанием и чистым желанием познания, с желанием увидеть эту красоту вокруг, окунуться в неё устремляется вверх.

13. Есть ли в человеческой жизни что-то, способное сравниться по силе  эмоционального воздействия с покорением гор?

Николай Рак: Я думаю, есть. Человек в жизни ставит себе разные цели — некоторые могут быть выше гор.

Александр Осинский: Нет. В моем опыте и в моей фантазии такого нет. Возможно, есть что-то столь же интересное, но иное.

Подписка на рассылку